а за окном идёт дождь. идёт, идёт – да всё не пройдёт. оконные рамы отсырели и разбухли, через щели в комнату дышит сырой ночной лес. печка давным-давно потухла, так что остаётся только поплотней закутаться в одеяло и замереть, слушая, как капли звенят в водосточном желобе, как скатываются ручейками с холма вниз, в темноту и ночь. и кажется, будто больше нет ничего – только лес, ночь и этот дом на холме, и дождь. и непонятно, куда текут все эти ручьи, зачем и о чем они журчат – если там нет ничего, только темнота и смутные тени деревьев, а дальше  - одна только пустая тёмная сырость, навсегда, без конца и края, без верха и низа, и не было никогда ничего другого и никогда не будет. и нет в мире ни утра, ни моря, есть только призрачный лес и капли, разбивающиеся о лицо мелкой моросью, летящие из невидимого огромного неба, которого тоже нет.
     хотя, я знаю – если спуститься по тропинке с холма вниз, там будет река, которая течет из ниоткуда в никуда, и туман над черной медленной водой, и шаткие деревянные мостки, и горбатая коряга на отмели. под корягу течением всегда прибивает листья, а иногда – пластиковую бутылку или обрывок фольги или что-то ещё, что напоминает, что где-то там, далеко, в немыслимых и безбрежных далях есть ещё какая-то жизнь – совсем другая, нелепая и суетная, и даже непонятно, зачем она нужна, кроме как для того, чтобы к моей коряге изредка приносило кусочек разноцветного пластика. 
    но сейчас ночь, ничего этого не видно, а у реки страшно – потому что вода темна, а над ней туман, потому что она течет из ниоткуда в никуда и не кончается, потому что если долго сидеть над водой на корточках, наблюдать её невидимое движение и ждать, пока кончится эта бесконечная ночь, можно незаметно для себя упасть в реку и уплыть в никуда, и никто не придёт тебе на помощь, как в мультике – река черна, холодна и пуста, и только дождинки вызвякивают по её поверхности свой нескончаемый танец, да ветер шебуршит в камышах и прибрежных травах.

жёлтый лист плывёт.
у какого берега, цикада
вдруг проснёшься ты?

Вот… вычитал кое-что про себя.
 

«Знаешь, Винкль, я всё ещё люблю её. Не могу перестать. А по ту сторону любить уже нельзя. А я не могу не любить. Поэтому я здесь – посередине. Знаешь, как получается – как круг, одно за другим. И не выйти».

Моя маленькая радость оставила меня с тоской. Моя хрупкая вера предала меня. О чём ещё говорить? Я могу так мало, но и это никому не нужно.